Праздник всех влюбленных со слезами на глазах. 4 главные музыкальные валентинки

Великая песня появилась на свет в 1937 году в качестве одного из номеров бродвейского мюзикла Babes in Arms. Два года спустя последовала экранизация с голливудскими звездами Микки Руни и Джуди Гарленд, но песни там уже не оказалось. По одной из версий, режиссер счел ее чересчур мрачной для жизнерадостного кино. 

Тем не менее впоследствии судьба My Funny Valentine оказалась значительно удачнее и мюзикла, и фильма. И причина — как раз именно эта грустная интонация, которая неизменно считывается слушателем. Хотя история, казалось бы, вовсе не печальная, и даже наоборот: лирическая героиня обращается к возлюбленному и трогательно замечает, что герой какой-то нелепый, комичный, растрепанный, нефотогеничный, да и умен ли? И все-таки именно он favorite work of art. И не надо ничего менять, даже прическу. Так откуда взялась печаль?

Дело тут не во вкрадчивой минорной мелодии — вернее, не только в ней. В простодушном, шутливом, без пафоса признании в любви мы слышим то, что на языке психологии называется безусловным принятием, а в христианстве — безусловной любовью. Да, герой не соответствует канонам красоты, но эти несовершенства и делают его дорогим и незаменимым. Так матери любят своих детей. Так Бог любит своих детей. 

Друзья автора текста песни Лоренца Харта за глаза шутили, что My Funny Valentine — песня о любви к себе самому. Харт считал себя в высшей степени непривлекательным, много пил, употреблял наркотики и вдобавок был вынужден скрывать свою сексуальную ориентацию. Он так и не смог пережить потерю самого близкого человека — матери, умер спустя полгода после ее смерти. 

Разумеется, мы не обязаны знать все эти биографические подробности, но не можем не слышать их отголоски в песне. К My Funny Valentine обращалось великое множество звезд, от Чета Бейкера до Стинга, но истинным бриллиантом песня стала в исполнении Эллы Фицджеральд.

Другое время и жанры — другие валентинки. К концу 1970-х идеализированных представлений о возвышенных чувствах в массовой культуре заметно поубавилось. Хотя сама любовь никуда не исчезла. И потеря любви никуда не исчезла. 

В Blue Valentines нет романтики и принятия, нет и надежды. Грустные синие валентинки выступают здесь символом утраченного счастья и беспросветных будней. Это рассказ не столько о разбитой любви, сколько о том, что эта разбитая любовь никуда не девается, преследует тебя, постоянно напоминает о себе и в итоге становится частью тебя. Теперь у твоей бывшей another man, вы оба satisfied, к тому же все вокруг уверяют: вот и славно, good riddance (скатертью дорога). Но приходят валентинки — горести скупые телеграммы, — и ты в очередной раз осознаешь, что потерял счастье и обречен гонять по хайвею своих одиноких ночей. 

Альбом, в который вошла заглавная Blue Valentines, относится к традиционному, джазово-блюзовому периоду музыканта (главная и наиболее значимая экспериментальная фаза в его творчестве наступит только через несколько лет). В мрачной неспешной песне Уэйтса нет ничего революционного или новаторского. Но до сих пор при прослушивании Blue Valentines удивляешься, как рассказчику удалось выдержать горькую интонацию, не уходя в жалость к себе, не давая себе пустой надежды и при этом не скатываясь в цинизм, оставаясь подлинным лириком. А лирика — это не так уж и мало.

Врываемся в XXI век. Герой песни Дэвида Боуи переполнен страстью — но, увы, далекой от плюшевых мишек и сердечек. Несмотря на отсутствие прямых отсылок и упоминаний конкретных событий, Valentine’s Day принято считать художественной интерпретацией трагедии в Университете Северного Иллинойса, произошедшей как раз 14 февраля. Тогда бывший студент открыл огонь в лекционном зале, убив пятерых и ранив шестнадцать человек, прежде чем покончить с собой. 

В клипе на песню Боуи целится гитарой, а тень от нее превращается в тень от автомата. Впрочем, автору интересно не само преступление, а сознание, состояние ума, образ мысли шутера. К насилию героя приводят неудовлетворенность своей жизнью, отверженность, одиночество, эмоциональная боль, парадоксальное чувство значимости и, видимо, что-то вроде миссии. Возможно, этот тот самый смешной паренек из первой песни нашего перечня, только, в отличие от него, не встретивший никакого принятия — ни условного, ни безусловного. 

По злой иронии герой дает волю своим чувствам именно 14 февраля. Праздник всех влюбленных оборачивается днем, когда социальное и эмоциональное напряжение взрываются, приведя к трагическим последствиям. И голос свыше уже объявил, кто должен уйти первым: учителя и звезды футбольной команды. Вот тебе, бабушка, и Валентинов день.

С любимыми не расставайтесь, любовь и смерть всегда вдвоем. Дочь Сержа Генсбура и Джейн Биркин известна прежде всего как актриса, любимица Ларса фон Триера, звезда его «Антихриста» и «Нимфоманки». Альбомов у Генсбур совсем немного. Над последним, Rest (2017), она работала не спеша, вдумчиво, и процесс занял четыре года. 

Один из ударных номеров альбома — песня Deadly Valentine — начинается с фраз, напоминающих традиционные свадебные обеты, и возникает ощущение, что это просто рассказ о паре, вступающей в брак. Но затем фразы начинают повторяться чаще — и обретают почти гипнотический, заклинательный характер. Словно это уже не просто обещание любви, а неизбежность, от которой не спрятаться. Ты ждешь подвоха, и не напрасно: в какой-то момент героиня восклицает: Damn! И признается, что не может вспомнить даже свое собственное имя. Что стала тенью самой себя.

Как и в случае с песней Боуи, дополнительные подробности проступают в клипе, снятом самой Генсбур. В нем показано, как пара (в одних и тех же свадебных нарядах) проходит путь от детской влюбленности до старости. Но несмотря на явный романтический посыл, в клипе нарастает тревога: в самой музыке, в ритме, в пульсирующих битах, но главное — в обеспокоенных взглядах героев. И это можно трактовать как то, что в любви, в браке, в совместном пути каждый неизбежно отказывается от части себя, в чем-то становится своей тенью. А можно толковать и как осознание неизбежной конечности любой любви. Поэтому и deadly, смертельной. Ну а как иначе — Эрос и Танатос всегда вдвоем.