Как соединить философию и лайфстайл: Максимилиан Неаполитанский о медиа «вчемсуть»

Чувствуешь ли ты сейчас общий тренд на упрощение сложного? 

Да, отчасти. Но в целом это закономерный процесс. 

Не кажется ли тебе, что, когда сложные вещи вроде философии попадают в массовую культуру, они что-то при этом теряют?

Когда мы говорим о какой-то популярной форме сложных вещей, чаще всего мы имеем в виду именно форму, то есть способ подачи. Не факт, что редуцируется именно смысл. Смысл всегда присутствует. Вопрос в том, как мы о нем говорим с читателем.

Видишь ли ты задачу своего проекта в том, чтобы в простой форме передавать сложные вещи? Есть ли у него какой-то просветительский пафос?

Такого вот чисто просветительского пафоса нет. Мы делаем упор на «философский лайфстайл»: стараемся рассказывать истории о философах. Одна из целей — показать, что философия может быть органичной частью повседневной жизни, а сама эта повседневная жизнь может быть осмыслена философски. Что сам предмет может быть интересен кому угодно. Ты никогда про философию не читал, ничего об этом не слышал, но зашел к нам и увидел, что с философами тоже происходило много чего интересного, и их идеи вполне переносимы на личный, частный опыт.

Как раз хотел спросить про емкое определение в шапке канала — «лайфстайл-медиа о философии». За что именно здесь отвечает слово «лайфстайл»? Это больше о предмете или о читателях медиа?

Думаю, и о том, и о другом. Нашей аудитории интересно знать, как жили философы, что делали, как их идеи сочетались с жизнью. Мы берем эту информацию из биографий, исследований и архивных материалов — то, что нечасто встретишь в открытом доступе. В литературе или искусстве такие истории уже стали популярными (например, беллетризованные биографии Флориана Иллиеса), а про философов этого почти нет. И мне кажется, что такой формат действительно востребован: узнавая необычные факты, читатели примеряют их на себя. Так мы показываем: философия может быть образом жизни.

А как вообще появился «вчемсуть»? 

Изначально канал делали мои коллеги на базе одного университета в Санкт-Петербурге. Это было медиа философского факультета с задачей рассказывать о философии и привлекать абитуриентов. Потом это превратилось в отдельный проект. Я присоединился к нему в 2022 году, а вскоре мы перестали сотрудничать с университетом и вышли в самостоятельное плавание. Появилось больше тем, о которых хотелось рассказывать. Мы стали расти и собрали довольно большую аудиторию для такой узкой ниши. 

Понимал ли ты уже тогда, что можно говорить о философии в таком ключе, или этот запрос у аудитории появился позже?

Нынешний формат появился, когда мы стали делать все сами, без институции. Изначально, когда коллеги задумывали этот проект, у них была цель рассказывать о философии с разных точек зрения, в том числе с точки зрения университетской практики — что может пригодиться абитуриентам, студентам, людям, которые изучают философию в рамках вуза. Когда я стал вести канал, мы решили выбрать формат эксплейнинга — объяснять сложные темы, давать ориентиры для самостоятельного погружения. Например, читателя заинтересовала тема поста — и дальше он уже ищет книжку или биографию философа для более подробного изучения. 

Сейчас мы немного ушли от эксплейнинга — несмотря на то, что это тоже популяризаторский формат, он все равно довольно тяжелый для регулярного чтения. Сегодня эксплейнинг перешел на YouTube — люди охотно смотрят часовые ролики, по сути, лекции. А в Telegram приходят за авторским контентом, который может быть полезным, будучи при этом развлекательным.

Связано ли это с общей утратой доверия к традиционным источникам знания, университетам и так далее?

Не думаю, что люди перестали доверять академическому знанию, выбрав взамен телеграм-канал. Это удобный дополнительный формат для введения в серьезные работы или дополнения их живыми деталями. Ты можешь послушать серьезную лекцию по философии Нового времени, а потом почитать в нашем канале интересную историю о Спинозе или Декарте. Одно другому не противоречит. И к слову, среди наших читателей есть и те, кто занимается философией профессионально, академически.

Как ты видишь свою аудиторию? Можешь очертить ее социокультурные границы?

Тех, кто интересуется исключительно философией, не так уж много. Поэтому, чтобы проект рос, нужно привлекать людей, которые занимаются искусствоведением, культурологией, литературой, историей, социальными науками. И кажется, у нас это постепенно получается. К нам в канал приходят люди из самых разных сфер. 

Может быть, это слишком глобальный вопрос, но все равно задам. С теми, которые занимаются смежными дисциплинами более-менее понятно, но какими путями приходят в канал люди, которые занимаются совсем далекими от философии вещами? 

Бывает по-разному: кто-то, например, увидит в другом канале упоминание о нас и подумает: «Почему бы не посмотреть, что там вообще в философии происходит?» А когда мы рассказываем о канале на сторонних площадках, мы, скорее, представляем его как источник, который поможет разобраться в философии — современной и классической. Думаю, что у многих наших читателей есть запрос на самообразование. Они хотят разобраться в том, что им интересно, хотят понять общий контекст интеллектуальных трендов. Есть у нас и развлекательный формат, но я стараюсь несколько раз в месяц делать более глобальные посты, которые помогают действительно в чем-то разобраться и дальше идти уже своим читательским путем.

Отчасти я спрашиваю обо всем этом, потому что хочется понять: есть ли у философии какое-то место в современной популярной культуре, востребована ли она? Или это, скорее, герметичный мир?

Это хороший вопрос, я об этом часто размышляю. Насколько герметична философия, насколько замкнуты философские круги, где люди читают друг друга, цитируют друг друга, но, по сути, никуда не выходят за эти границы? Одна из целей проекта — показать, что философия довольно гостеприимна для самых разных людей, которые интересуются культурой, какими-то интеллектуальными концептами. 

Сейчас мы наблюдаем расцвет гуманитарного научпопа на YouTube. Появляется большое количество каналов, которые рассказывают не только о физике или нейробиологии, но и об истории, литературе. Но о философии в таком формате говорят по-прежнему мало.

И мне кажется, что именно такой запрос и стремится закрыть наш проект. Человеку после работы хочется увидеть интересный контент, например по истории или литературе. И он думает: «Может быть, есть что-то интересное и по философии?» И вот он приходит в наш канал и видит — да, такое есть, и можно это изучать, смотреть, узнавать что-то новое, углублять свои знания, расширять свои культурные горизонты.

Насколько короткие форматы работают, если читатель решит потом изучить, например, труды Витгенштейна? Или прочитать большой и сложный текст? Насколько это действительно работает как пропуск в этот мир?

Я не уверен, что тут есть прямая связь — почитал посты в нашем канале, а потом открыл Витгенштейна или Хайдеггера и сразу все понял. Здесь, скорее, дело в другом. Мы часто, например, делаем подборки книг и говорим, что необязательно сразу идти читать первоисточник. 

И стараемся показать эти пути так, чтобы философия не отпугнула. Всегда есть контекст, и если его учитывать, то философские тексты становятся куда более доступными.

Насколько общее изменение нашего опыта потребления знаний влияет на саму философию как науку? И есть ли здесь обратный процесс?

Я думаю, вряд ли он есть, потому что в целом философия — регулярная практика, которая не меняется столетиями именно в своей форме. Философы продолжают создавать большие работы, писать статьи, читать серьезные лекции. Понятно, что на современном этапе развития медиасферы у любого философа можно спросить, а может ли он в двух словах рассказать о своих идеях. Конечно, философ не обязан отказаться от своего инструментария и перейти исключительно на формат простых ответов. Он все так же будет заниматься своими темами, будет исследовать их подробно и глубоко. Но популярный формат дает дополнительные инструменты для описания идей и их распространения. Как я говорил в начале нашей беседы, это скорее вопрос формы, а не содержания. Содержание философии все равно будет бесконечно интересным и сложным. И здесь уже зависит от степени погружения читателя.

Слышал ли ты о тренде performative reading, когда книгу используют как объект, маркер идентичности? Есть ли риск, что такое случится с философией? 

Я не вижу ничего плохого в том, что человек ходит с книгой просто для эффекта. Интеллектуальная мода всегда привлекает к себе внимание, и в целом она может быть лучше любой другой моды. Почему бы не появляться где-то с книгой, если она может кого-то заинтересовать? Я не вижу тут кризиса философии или того, что ее популяризация — это упадок культуры, профанация знаний. Такой дискурс был всегда: и когда появились первые печатные книги, и когда стали выходить газеты, и когда возникло радио и телевидение — все это сопровождалось жаркими дискуссиями об упадке. Но культура продолжает развиваться в своем темпе, несмотря на новые технологии, новые медиа, новые формы и тренды. 

Возвращаясь к вопросу о форме в контексте перформативного чтения — может ли быть так, что форма иногда подменяет собой содержание? Что человек заинтересован только в форме, но не в содержании?

То же самое и про популяризацию знания — все равно будут существовать университеты, академия, герметичные философские пузыри. Мне кажется, ничто не сможет их отменить, и настоящее знание будет доходить до нужной аудитории. Вообще, сам дискурс подлинности — что есть какое-то подлинное знание, подлинные книги и нечто другое, что этому противостоит, — не очень хорошо работает.

Давай поговорим о том, как у вас построена работа. Правильно ли я понимаю, что у вас есть команда?

Да, у нас есть небольшая команда — четыре человека: Даниил Авдошин, Эдуард Карякин, Данила Савоненков и я. Мы все работаем на добровольных началах, из чистого интереса к проекту. Кто-то пишет тексты, кто-то договаривается о продвижении, кто-то придумывает идеи для постов вместе со мной. 

Telegram — площадка, где многие выбирают формат авторских каналов. Как появилась идея сделать именно цельное медиа со своим визуальным кодом и рубриками? 

Мы придерживаемся единого стиля, чтобы читателю было понятно, что он читает не какой-то очередной канал в Telegram, а что-то, что по форме приближается к медиа, у которого мог бы быть, например, отдельный сайт. И мы движемся в эту сторону. У нас есть, например, Boosty, есть YouTube-канал. Возможно, мы однажды запустим печатный журнал под таким же названием. 

Как тебе кажется, насколько легко в Telegram формируются пузыри? Получается ли у вас выходить за их пределы?

Мы сотрудничаем с самыми разными площадками. Довольно плотно работаем с философским книжным магазином «Даль» в Санкт-Петербурге — проводим там офлайн-встречи, на которые приходит разная аудитория. Сотрудничаем с издательствами: например, у нас будет партнерская программа с издательским проектом «Лед». Сотрудничаем с образовательным проектом «Неакадем». Иногда проводим конкурсы и розыгрыши с другими каналами. В целом мы идем в сторону построения философской экосистемы, в которой читателям будут доступны разные форматы: кто-то предпочтет слушать лекции, кто-то — читать книги и так далее. Благодаря этому можно удовлетворить разные запросы аудитории.

Насколько это характерно для медиа, появившихся внутри Telegram, — вот так разрастаться и расширяться?

Думаю, тут может быть по-разному. Какие-то каналы существуют как дополнение к YouTube или, например, к издательствам. В нашем случае канал в Telegram первичен, через него приходят новые подписчики. Через него же мы измеряем рост аудитории, смотрим статистику и вовлеченность. Это, пожалуй, самый понятный для нас инструмент. 

И напоследок еще немного о контенте. Есть ли какие-то вещи в философии, о которых в формате лайфстайл-медиа легче рассказывать или, наоборот, сложнее?

Это хороший вопрос. Конечно, есть такое различие. Есть, например, темы, которые сложны именно в своем масштабе, когда само философское явление настолько большое, что о нем не расскажешь в одном посте. Но при этом всегда можно рассказать о какой-то его части. Понятно, что мы никогда не сделаем пост «Как понять критику чистого разума Канта за 5 шагов?», это просто нереально. Но мы можем написать, как создавалась «Критика чистого разума», как Кант ее писал, какие цели ставил, кому он отвечал в этой работе или что критиковал. И это уже будет более реалистично: читатель, по крайней мере, поймет контекст вокруг работы. 

То же и с биографиями. Мы вряд ли напишем о жизни Сартра: мне не близок формат хронологии — где он родился, где умер, где жил, где учился. Это тема для отдельной лекции или даже курса. Но, например, недавно у нас вышел пост о путешествии Сартра в Советский Союз. Формат постов и коротких текстов существует именно для того, чтобы подсветить небольшую составляющую чего-то большего, что интересно само по себе. Все более-менее знают, кто такой Сартр, поэтому мы берем известный компонент и добавляем к нему что-то малоизвестное — поездку в СССР, потому что о ней нечасто говорят. В общем, стараемся, чтобы это было, во всяком случае, не банально. 

Иногда мы рассказываем о не самых известных авторах. Из последнего на эту тему у нас была история про Боэция. Нельзя сказать, что это знаменитый и популярный автор. Да, его изучают в университетах в рамках курса по средневековой философии, но о нем редко услышишь в медиаполе. И при этом о нем можно интересно рассказать.

Есть ли какие-то темы в философии, которые сейчас востребованы больше других? Например, еще недавно все делали контент про стоиков…

Это всегда один и тот же набор тем. Во-первых, да, стоицизм. Во-вторых, экзистенциализм — чаще всего Камю, иногда Сартр, но он чуть сложнее. И третья тема — это, конечно, Ницше. Все это — то, что всегда на первом плане.

Но при этом мы замечаем по нашей аудитории, что она уже как будто переросла эти темы. Мы, конечно, можем написать о стоиках, но это не будет пост в духе «Как понять Марка Аврелия?». Мы делаем материалы о Сартре и Ницше, но стараемся рассматривать их с непривычного ракурса. 

Есть еще несколько авторов, которые тоже популярны, но в более узких кругах. Это, конечно, Кант и Гегель, потому что это классика, и люди часто хотят понять их философию. Но, в отличие от стоиков, Ницше или Камю, это сложно. Конечно, еще есть  Платон, с которого часто начинают изучение философии. Бывают у нас и более современные авторы типа Бодрийяра, Фуко или Делеза.

А что говорит статистика вашего канала? Какие материалы читают лучше?

Это были настоящие хиты. Здесь срабатывала эмоциональная реакция: «Ого, Кьеркегор пил почти что энергетики с невероятным количеством кофе и сахара!» Это неожиданно, это интересно. 

В то же время хорошо разошелся пост на довольно специфичную тему — как устроено философское образование во Франции. Это был большой материал, но читателям было интересно. Или метамодерн: пост с разбором этого явления тоже с удовольствием читали, был большой ажиотаж.

Возвращаясь к началу нашей беседы: если говорить о тренде на упрощение сложного, насколько далеко здесь можно зайти?

Если мы берем большую аудиторию — не 10 тысяч, а 100 или 500 тысяч подписчиков, то здесь, по сути, нет какого-то предела. Из своего опыта могу сказать, что упрощать можно бесконечно, но читателю все равно будет непонятно. По десятибалльной шкале, где десять — это максимум упрощения, «философия на пальцах», мы находимся где-то на троечке. То есть можно и дальше редуцировать. У нас пока такого нет, и я не могу сказать, что это наша цель. Мы все равно сохраняем какой-то определенный уровень сложности. Этот уровень уже сильно отличается от специализированного знания, но все равно не доходит до того, что подойдет всем-всем-всем. Поэтому можно пока за нас не волноваться.