Наступает новый миф. Почему супергеройское кино перестало нас утешать

Помните смерть Тони Старка? Железный человек из киновселенной Marvel, спасая мир, перенес могущественные Камни Бесконечности на свою броню, уничтожил врагов, но и сам получил смертельные раны и умер на руках товарищей. Это был шок даже для самих Мстителей, а зрители вообще приходили в себя несколько месяцев. Еще ни один блокбастер не лишал фанатов стольких персонажей за раз, как «Мстители. Финал». Но даже если бы Стив Роджерс дважды ушел на пенсию, а Наташа Романофф воскресла и погибла вновь — они не добились бы «эффекта Тони Старка». Это болезненное осознание: миллиардер-гений без суперспособностей, но в железном костюме — сюрприз-сюрприз! — оказался обычным человеком. Все привыкли, что супергерои проживают земные страсти и даже едят шаурму, но мир не был готов к их смертям. 

После «Финала» кинокомиксы навсегда изменились: кажется, главный миф нашего времени пора писать заново.

Первый супергеройский фильм появился слишком давно (прототипом Бэтмена стал Зорро из картины 1920 года), чтобы коротко рассказать историю жанра. Но ее смысл и значение понять несложно. Это современный миф, в котором есть добро и зло. Был один хороший парень, который боролся с десятками плохишей, добро и зло всегда оставались на своих местах — и это была особая зона комфорта для всего мира. Особенно комиксы как вариант эскапизма были нужны и важны в годы Второй мировой войны: тут даже ничего объяснять не требуется.

Расцвет же современной мультиверсной супергероики пришелся на момент, когда исследователи в очередной раз похоронили жанр, супергерои обзавелись человеческими слабостями, а однозначно плохие парни и вовсе исчезли с экранов.

Отсчет нынешней эры супергеройского кино принято вести с 2008 года, когда в прокат вышли с разницей в пару месяцев «Железный человек» и «Темный рыцарь», каждый с кассой более 1 млрд долларов. Тогда стало ясно, что монохромных миров, где белое значит доброе, а черное значит плохое, уже давно не существует: никто в них не верит, они больше не нужны. Мир принял и полюбил человечных супергероев. На этом фоне между двумя студиями-киногигантами Marvel Studios и DC (Detective Comics) Studios началась агрессивная борьба за зрителя, которая сильно перегрела первую и отправила в глубокий нокаут вторую.

Последовавшее затем расширение MCU (киновселенной Marvel) в 2010-е вызвало восторг не только у гиков, но и у рядового зрителя. Умелая политика президента компании Кевина Файги привела прежде недолюбленных персонажей на вершину мира, а сцены после титров превратились в отдельный жанр. Некоторые из кинокомиксов стали получать «взрослые» награды: «Золотой глобус» и три «Оскара» у «Черной пантеры» — шутка ли? 

Но великие эпохи всегда заканчиваются. Помнится, на смену золотому веку Голливуда пришел новый Голливуд — с ультранасилием и падением закрепощающей студийной системы. Стало быть, и золотая эра кинокомиксов должна смениться чем-то другим?

В 2012 году ученые из Амстердамского свободного университета (VU Universiteit Amsterdam) выпустили исследование «Рождение и смерть супергеройского кино», в котором показали, что кинокомиксы родились как универсальный миф, понятный всем людям и культурам. И этот миф обладает правдоподобностью для современного человека, чья картина мира более-менее научная. 

«Я пришел оттуда, где магия и наука — это одно», — говорит Тор из одноименного фильма 2011 года. Супергерои — боги или мутанты — существа, обладающие правдоподобием для человека нашего времени, их супергеройство объяснимо. А чтобы быть еще более правдоподобными, они должны были постепенно и все больше становиться похожими на обычных людей. И эта трансформация начала подтачивать сам миф. 

Авторы указали на главные события, в которых произошла деконструкция внутри самого мифа о супергероях. Сначала марвеловские «Мстители» расширили понятие супергероики в целом, соединив в одном фильме героев разных комиксов и историй. Теперь зритель болеет за целую команду крутых игроков и волен выбирать фаворита. Более того: кто-то из центральных персонажей может пострадать или покинуть поле боя, и это тоже легко ложится в развитие киновселенной. Мифологическое многобожие лучше подходит для демократии и потребителя, привыкшего иметь выбор, а боги взамен получили право на человеческую смерть.

«Темный рыцарь: Возрождение легенды» компании DC завершил деконструкцию супергеройского мифа под руководством мастера интеллектуального блокбастера Кристофера Нолана. Протагонист в лице Брюса Уэйна — Бэтмена потерял все свои сверхкачества, от высокой морали до необычайной силы. Родился новый тип персонажа, и он очень похож на нас с вами. У кинематографистов появилась возможность развивать совершенно новую сверхчеловеческую мифологию: взять за основу уязвимость, человечность, неприятные слабости героя — и двигаться в новом направлении.

На базе такой очевидной деконструкции мифа авторы статьи сделали вывод о том, что супергеройское кино умерло, поскольку его мифология перестала быть историей с однозначным бессмертным героем и ясным различением добра и зла.

Но супергеройское кино не умерло. Кинокомиксы живучи настолько, насколько харизматичны их персонажи. Пока они существуют, можно смело утверждать, что супергероика не умрет никогда. Но раз в пару десятков лет можно вновь открывать дискуссию, чтобы окончательно похоронить жанр или поднять ведро попкорна за его очередное возрождение.

И все же — человечеству нужен ясный миф. И если оно хочет продолжать комфортно верить в супергероев больше, чем во что-либо еще, жанру требуется эволюция — и посерьезнее, чем мутация Людей Икс.

Когда супергеройская киновселенная добирается до вершины, ей требуется перезагрузка. Чтобы верить в миф, он должен становиться все более психологически и экзистенциально реалистичным, но чем более он реалистичен, тем меньше он похож на миф. Чтобы мифу снова стать мифом, возможно, нужна пауза, временная гибель. Тогда пережитые откровения забылись бы как страшный сон. 

Но продюсеры Marvel не увидели наступающего кризиса жанра, да и если увидели — не смогли остановится. И никто не смог бы: пока супергерои приносят суперденьги, они все время должны быть на экранах. Конечно, по статистике на несколько слабых или откровенно неудачных проектов приходится один суперхит, благодаря которому зрители на время забывают о провалах кинокомпании. Пережив ослепительный триумф в «Финале», киновселенная какое-то время существовала по инерции.

Со стартом четвертой фазы (эволюцию вселенной Марвел принято делить на фазы — сейчас мы на пороге шестой) стало понятно, что так дальше продолжаться не может. Сборы в прокате перестали окупать неимоверно разросшиеся бюджеты, а зрительская реакция демонстрировала общую усталость от супергероики. Черно-белую «Лигу справедливости» Зака Снайдера и троих Паучков в картине «Нет пути домой» ждал теплый прием, — и это еще одно доказательство в пользу того, что миф должен обрести новые формы и форматы. Малые экраны тоже захлебываются от избытка супергеройских проектов: Disney+ в 2021 году так разогнался, выдавая один сериал за другим, что на смену легкой сытости пришла тошнота.

Но до 2020 года супергероика развивалась в привычной парадигме. Главное, на чем держатся такие фильмы, — катарсис зрителя, когда экранный мир, наконец, оказывается спасенным и можно на время забыть о любых земных проблемах. Четкие моральные ориентиры, чувство общности с персонажами, борьба за справедливость и надежда на лучшее, наконец, возможность сбежать от реальности — поводов для любви к супергероике предостаточно.

Но все, к чему мир привык за годы расцвета компьютерных технологий и фантазии киноделов, резко прекратилось в 2020 году. С началом пандемии закрылись студии и кинотеатры, встали производственные процессы, человечество заново открыло для себя чудо телевидения… И к моменту, когда на экраны во всеоружии вернулись сверхлюди, они перестали играть для зрителя значимую роль: ковидные потрясения сильно превзошли те, что происходили в отдаленных киномирах.

«Олицетворяя себя с непобедимым супергероем, простой зритель может справиться со страхом смерти», — заключают профессоры из VU Universiteit Amsterdam, ссылаясь на слова антрополога Эрнеста Беккера. Именно этот тезис в первую очередь и потерял вес на фоне пандемии: пугающая смертность сместила акценты, тем более что кино про героя, победившего ковид и, например, экологические катастрофы, пока никто не снял. Да и выглядело бы это слишком неправдоподобно (то ли дело инопланетные интервенты).

Если говорить про последнюю часть третьей фазы MCU, тут все ясно: бюджет «Мстителей: Финал» составил 400 млн долларов, а собрал блокбастер более 2 млрд долларов (больше собирал только «Аватар»). Ожидания накалились до предела — и вылились в максимальный катарсис. Зрительская эмоция выручила Marvel снова, когда в прокат вышел «Человек-Паук: Нет пути домой», который при бюджете 200 млн долларов заработал 1,9 млрд долларов. Тут тоже все объяснимо: весь мир любит Паучка, он — «дружелюбный сосед», который получил силы случайно и пытается жить как обычный человек, а потому эмоциональная связь с ним возникает мгновенно. А тут сразу три Человека-Паука плюс все их враги: никто не устоял.

Но финал есть финал: главное потрясение пережито, и миру теперь нужны другие фильмы про других героев. Вероятнее всего, без приставки «супер». Сборы все еще очень часто велики, хотя и без рекордов. Жанр перестал развиваться, хотя люди и мир вокруг изменились.

Киножурналист Ричард Финк уже подвел печальный итог 2024 года, назвав его худшим за последние 27 лет: «Так плохо дела с супергероикой обстояли, пожалуй, только в 2010-м, а то и в 1997-м — притом что в те годы выходило не больше трех жанровых блокбастеров, а теперь их число достигает семи». Пожалуй, это то самое дно, от которого можно и нужно отталкиваться. Но мы же помним, что супергеройское кино уже умирало? В начале 2010-х Esquire даже писал о «Жизни после супергероев». Суперсила фильмов о супергероях в том, что они не умирают, а перерождаются в новом качестве.

Забавно читать статьи в духе «Marvel мертв. Пора спасать кино» Джонатана Дина: автор настаивает, что кинокомпании пора вылезти из спандекса и спасать себя другими способами. Что ж, раз в сезон кто-то из кинокритиков обязательно впадает в меланхолию и прочит смерть тому или иному жанру, но практика доказывает обратное. Пока в мире достаточно умелых кинематографистов, готовых и способных деконструировать жанр, последний будет жить и развиваться. 

У Marvel есть много вариантов, помимо крепкой анимации «Человек-Паук. Через вселенные» (2018–2023) и камерных мини-сериалов («Ванда/Вижн», «Соколиный глаз»). Это многосерийные комиксы (весь мир ждал «Люди Икс’97»), проработка мультивселенных (оставим за скобками «Венома» и «Мадам Паутину»), но главное — авторское кино и альтернативные, далекие от совершенства персонажи вроде Лунного рыцаря с ПТСР и Алой ведьмы, переживающей утрату. Дуэт Энтони и Джо Руссо снял аж четыре картины для MCU — им же поручили «Судный день» (2026) и «Секретные войны» (2027). 

За деконструкцией должна возникнуть новая конструкция. Но пока не возникает. Не получилось у хоррормейкера Джеймса Вана с «Акваменом», повторить паучий успех не смог и Сэм Рейми. Теперь вся надежда на парней, которые пока остаются в серой зоне. У Мэтта Шекмана («Пацаны», «Ванда/Вижн») сейчас задача не провалить очередной перезапуск «Фантастической четверки», который назначен на лето 2025 года. Мастерам постхоррора Аарону Мурхеду и Джастину Бенсону («Локи», «Лунный рыцарь) поручили сериал про Сорвиголову — тоже выйдет в 2025-м.

Это должна быть уже совсем другая история, не претендующая на глобальный миф: нишевая, камерная, в некотором роде рефлексивная — с учетом потребностей зрителя, повидавшего некоторое дерьмо (и речь не только о плохом кино). Большие истории великих героев, как и сюжеты об уязвимых персонажах с суперспособностями, прожиты и отработаны. Если Marvel продолжит двигаться по разваливающимся рельсам традиционных супергеройских блокбастеров, в конце концов сам поезд и его пассажиров ждет плачевный конец.

Тем временем в мире происходят вещи, по последствиям сравнимые с апокалипсисом, да и сыворотки, которые дарят людям особые способности, уже не кажутся сказкой. Новому миру нужен новый миф. И не исключено, что Marvel только выиграет, если поместит в центр сюжета, скажем, домохозяйку из Техаса, начинающего музыканта из Стокгольма, школьного учителя из Кейптауна. Их ежедневные проблемы, помимо спасения своего района от злодеев, будут зрителю еще ближе и понятнее. Пожалуй, сверхсюжетов нам достаточно: теперь можно поговорить о тех, кого мы будем любить так же сильно, как дружелюбного соседа — или аутсайдеров из неведомой галактики. Мир не спасти, но хорошие дела можно совершать вечно.