Вторичку, пожалуйста. Зачем нужна дискуссия о том, как животным живется в городе

В истории гуманитарных наук 2000-е запомнятся в том числе как годы «поворота к животным» (animal turn). Причиной стал рост числа исследований животных в социальных и гуманитарных науках. Ученых заинтересовали взаимоотношения животных и людей, история, практики и последствия эксплуатации разных биологических видов и их статус в человеческом обществе. Этот интерес дал импульс развитию культурного и философского постгуманизма вокруг критики антропоцентризма — веры в то, что люди являются самыми важными существами на планете, а потому могут использовать другие формы жизни в качестве ресурсов для удовлетворения своих потребностей. В стремлении изменить эту картину мира философия постгуманизма рассматривает животных как самоценных существ, ничем не обязанных людям и заслуживающих этичного отношения с нашей стороны. В этой системе координат животные мыслят и чувствуют — страдают, радуются, испытывают эмпатию и изобретают новые способы адаптации к климатическим изменениям.

Хотя для многих термин «постгуманистческий» звучит враждебно из-за приставки «после», эта концепция не призывает исключить людей из повестки этической мысли. Такой подход предлагает относиться к человечеству как к одному из биологических видов, населяющих планету и достойных процветания, но не за счет угнетения других животных. Одна из ключевых задач постгуманистических исследований — критически оценить последствия нашего влияния на живую природу и найти способы исправить их. Поэтому переход от антропоцентризма к биоцентризму — уважению прав и интересов всех живых существ — в разных сферах жизнедеятельности людей связан с двумя процессами: преодолением идеи человеческого превосходства и принятием ответственности за злоупотребление беспрецедентной властью в отношении природы.

Архитектуру «поворот к животным» затронул в последнюю очередь. Если животных нельзя использовать в качестве инструментов в строительстве, то их игнорируют. Если они занимают здания и сады, созданные для людей, их считают вредителями, а потому либо выселяют, либо уничтожают.

Десятилетие назад даже в международной урбанистике вопрос благополучия животных в городской среде почти никого не интересовал. Лишь в 2019 году в Нью-Йорке был представлен закон, который обновлял строительные нормы и правила, чтобы сделать небоскребы безопасными для птиц. Например, закон требовал, чтобы поверхности новых стеклянных зданий выше 23 метров были покрыты узорами, так как от столкновения со стеклянными фасадами, в которых отражается небо, в городе каждый год гибнут сотни тысяч перелетных птиц, на всей территории США — свыше миллиарда.

Благодаря проектам альтернативных фасадов мы можем представить себе постгуманистические города. Такие города спроектированы или преобразованы с уважением к образу жизни и потребностям самых разных животных — не только кошек и собак, но и божьих коровок, ежей, пауков, лягушек, чаек и даже голубей. Первая книга с обзором архитектурных проектов, построенных с заботой о животных, растениях и местных экосистемах, вышла лишь в 2023 году. В ней преподаватель Лондонской архитектурной школы Бартлетт, архитектурный критик и художник Пол Добращик объясняет, почему антропоцентризм зданий и инфраструктуры — первая проблема, с которой сталкиваются животные в городе. Например, почему реновация зданий влияет на сокращение популяции стрижей, а тщательный уход за парками оставляет все меньше возможностей для размножения насекомых. Добращик настаивает на необходимости компенсировать ущерб, который строительная индустрия наносит природе (в том числе разрушая среду обитания животных ради извлечения материалов), и строить так, чтобы животные могли быть нашими сожителями.

Движение к постгуманистическому городу — это постепенное принятие права животных на близкое соседство с людьми и помощь им в реализации такого права. Другими словами, такие города призваны поддерживать биоразнообразие в ситуации, когда из-за климатических изменений многие животные выбирают города местом своего постоянного или временного пребывания. Как, например, скворцы, которые из-за глобального потепления перестали мигрировать в Африку. Совершая переход к новой архитектуре, ее создатели сталкиваются с новым типом клиентов. Вместе с людьми, для которых архитекторы привыкли строить безопасные, удобные и эстетически привлекательные здания, их клиентами становятся множество непохожих на нас существ. У каждого из них есть свои предпочтения, и для каждого город опасен и прекрасен по-своему.

Когда начинается разговор о межвидовой архитектуре, можно часто услышать о специальных площадках для выгула собак или парках, в которых принято кормить уток и лебедей. Это объяснимо — люди прежде всего думают о симпатичных им животных, в основном о тех, кого они пускают в свои дома, или тех, кто стал эмблемой человеческих добродетелей благодаря популярным мифам (например, мифу о «лебединой верности» — природной моногамии лебедей).

Но среди городских животных, об интересах которых должны заботиться создатели и жители городов, есть самые разные: харизматичные и не очень, заметные и невидимые. Мало кто задумывается о микроорганизмах и насекомых, которые перерабатывают органические вещества и питают экосистемы. При этом вполне привычно враждебное отношение к животным, которых люди приучили жить рядом и сделали особенно плодовитыми, как голубей, и все меньше уважения к труду хищников — ястребов, уличных кошек и лисиц, регулирующих популяции грызунов.

Жители городов редко замечают хищных птиц, хотя они уже несколько десятилетий живут в мегаполисах. Один из таких видов — сапсан. К 1970-м годам эти соколы почти полностью исчезли в дикой природе из-за пестицидов. Лишь после запрета ДДТ их популяция стала восстанавливаться, во многом благодаря усилиям людей. Сапсанов разводили в городах, и так как эти птицы очень привязаны к месту, многие из них и теперь выбирают город для жизни и воспитания потомства. Высотки напоминают им скалы, где они традиционно гнездились. Сегодня в больших американских и европейских городах на крышах небоскребов для соколов устанавливают ящики, наполненные камнями: в них сапсаны выкармливают потомство под наблюдением веб-камер. Из-за высотности жилищ хищные птицы — не самые заметные городские животные, тем не менее они активно участвуют в регулировании экосистем.

В 1993 году, еще до появления веб-камер, художник Адам Куби предложил встроить в небоскреб скульптуру скалы, которая стала бы одновременно местом гнездования соколов и площадкой для наблюдения за ними. По задумке Куби, соколы должны были оставаться на свободе, так как от интерьеров небоскреба скалу в проекте художника отделяет стекло. При этом его идея радикально сокращает дистанцию между диким и обжитым пространством, подчеркивая взаимопроникновение природного и искусственного в урбанистической среде, — то, с чем сталкиваются сапсаны, когда решают гнездиться в городе.

Нечасто вспоминают и о видах, которые принято считать вредителями, — например, о голубях. Голуби — синантропные птицы

i

Синантропные виды (или синантропы) — это животные, которые живут в непосредственной близости от людей, извлекают пользу из созданной нами среды, но (в отличие от одомашненных видов) находятся вне нашего контроля. Примерами служат обычные городские дикие животные — белки, кролики и малиновки (лесные птицы, которые приспособились к антропогенной среде). . Такие животные не являются компаньонами людей, как кошки или собаки, но из-за долгой истории приручения и селекции зависят от нас и нашей архитектуры — городской и сельской. Голубятни традиционно строили в разных регионах мира, включая Европу, Ближний Восток и Индию. Голубей употребляли в пищу, а их пометом удобряли почву. Некоторых птиц тренировали для отправки сообщений «голубиной почтой», других — для участия в гонках (что практикуется и сегодня).

Натуралист XVIII века Жорж-Луи де Леклерк утверждал, что, поскольку голуби были «добровольными пленниками», а не полностью прирученными животными, такими как собаки или лошади, их жилища были особенно комфортными. На протяжении веков в Британии и Франции голубятни разрешалось строить только дворянству. Это отражало высокую инструментальную ценность голубей, а также их склонность наносить ущерб близлежащим сельскохозяйственным угодьям, поедая зерно и выкапывая нежные растения. Впоследствии, из-за более дешевых альтернатив голубиному мясу и помету, статус голубей резко изменился: из полезных животных они превратились в паразитов. Некоторые голуби умудрились стать разменной монетой в классовой борьбе — например, в послереволюционной Франции многие голубятни были разрушены как архитектурный символ аристократических привилегий, которым не было места в новой республике.

В трущобах Каира люди до сих пор живут рядом с голубями и строят для них пентхаусы из подручных материалов, так как продолжают использовать этих птиц в пищу. Но в большинстве городов глобального Севера голубей считают «крысами с крыльями»: они переносят опасные для людей инфекции, а насыщенный азотом голубиный помет, который когда-то считался ценным удобрением, разрушает памятники и здания. При этом изобилие голубей почти в каждом городе мира отражает тот факт, что человеческие здания создают именно ту среду, которая необходима этим птицам для процветания. В настоящее время сложно представить себе массовое признание самоценности голубей, но благодаря распространению идей постгуманизма уже появляются проекты «человечного» отношения к ним. Например, для регулирования популяции голубей в Германии начали строить специальные голубятни. Их конструкция позволяет людям вовремя заменять голубиные яйца пластиковыми и гипсовыми муляжами. Согласно инструкции, перед заменой муляжи следует согреть рукой или подержать в кармане близко к телу, а «иногда стоит позволять голубям размножаться успешно», то есть высиживать настоящие яйца!

Помимо голубей, к синантропным видам птиц относятся воробьи, дрозды, стрижи, зяблики, ласточки, аисты, трясогузки и даже некоторые совы. Типы их взаимоотношений с конкретными городами такие же, как у людей: кто-то родился в городе и живет в нем всю жизнь, кто-то живет на два города, кто-то мигрирует из сельской местности, так как средняя температура воздуха в городах выше, к тому же в густонаселенных районах легче найти еду. Как отмечает Добращик, переход к постгуманистической архитектуре прежде всего потребует от людей терпимости к нежелательным соседям и готовности к некоторому уровню дискомфорта. Так как наши знания о животных, а тем более о множестве локальных межвидовых сообществ ограничены, главный принцип постгуманистической архитектуры — не навреди. Поэтому для начала Добращик призывает оставить в покое пауков, которые находят в наших домах убежище с благоприятным микроклиматом и еду круглый год, не причиняя нам ущерба.

Люди вредят животным по-разному: преднамеренно и непреднамеренно, организованно и в частном порядке. Неосознанный вред наносит, например, излишне усердная уборка парков в городах. Упавшие ветки выбрасывают, траву косят, а рыхлую древесину, которая нужна многим насекомым как убежище и место для откладывания личинок, в городе почти невозможно найти. Сокращение насекомых в свою очередь приводит к нехватке еды для птиц. Еще один пример связан с архитектурой — в новых зданиях нет отверстий и зазоров, необходимых птицам для гнездования. От дефектов на крышах и стенах избавляются в процессе ремонта, не предлагая птицам альтернатив. Стандарты содержания зданий ужесточаются, энергия дорожает, а качество воздуха снижается. Владельцы недвижимости стремятся к полной изоляции от внешней среды, а значит, скрытых отверстий, необходимых животным для зимовки, становится все меньше. Это одна из главных причин сокращения популяций птиц и летучих мышей, что особенно хорошо заметно на примере стрижей, которые привыкли гнездиться в каминных трубах.

В последние десятилетия каминные башни стали массово закрывать или демонтировать в процессе реноваций, и популяция стрижей пришла в упадок подобно ласточкам, которые гнездились под крышами мансардных башен. Благодаря кампаниям повышения осведомленности о проблемах птиц и летучих мышей люди предпринимают попытки компенсировать этот спад за счет установки гнездовых ящиков, которые заменяют в кладке несколько кирпичей, а также отдельно стоящих вышек. Но птицам нелегко изменить свои привычки. Например, стрижей к таким башням нужно привлекать, регулярно транслируя записи их голосов.

Из этих примеров видно, что животные чувствуют себя лучше в ветхих городах: чем ухоженнее город и его парки, тем сложнее им найти убежище и пищу.

Случаи организованного вреда животным хорошо заметны в городском пространстве — прежде всего это противоголубиные шипы на карнизах зданий. У «враждебной» архитектуры, которую изобретают коммунальные службы, есть целый арсенал: помимо шипов, против голубей используют сетки, электрифицированную проводку, колпаки дымоходов, зеркала, искусственных и настоящих хищных птиц. Те самые качества, которыми раньше восхищались и активно культивировали в голубях, — их плодовитость, инстинкт самонаведения и богатый азотом помет, — теперь стали источником отвращения и оправданием видовой дискриминации.

В том, как город относится к голубям, проявляется их статус нежелательного вида — по аналогии с бездомными людьми, которые не могут спать на скамейках и греться на решетках вентиляции из-за специальных блокаторов. Некоторые городские животные приспосабливаются к враждебности — например, евразийские сороки и вороны используют иголки для отпугивания голубей в конструкции своих гнезд. Есть предположение, что они делают это намеренно, чтобы отпугивать хищных птиц от своих яиц.

Еще один вид животных, с которым последовательно борются коммунальные службы, — скворцы. С одной стороны, они завораживают людей своими мурмурациями (синхронный полет тысяч скворцов часто называют «небесным балетом»), с другой — они слишком шумные. Из-за глобального потепления Рим стал местом их зимовки, и горожане жалуются, что даже в погожие дни приходится гулять под зонтом.

Особой жестокостью отличается частное вредительство — например, люди разбрасывают отраву или ловят уличных животных, чтобы издеваться над ними. В последние годы появляется много репортажей о том, как подростки убивают кошек, в том числе натравливая на них собак. Именно такое поведение стало помехой довольно гуманному начинанию в городах Китая, где устанавливают боксы с веб-камерами для кормления уличных кошек через приложение Hello Street Cat. Сверхзадача таких домиков — создать базу беспризорных котиков, обеспечить стерилизацию и «укотовление». Для этого коробка сканирует кота, который зашел поесть, и создает на него досье. Сотрудники компании наблюдают за безнадзорными животными и при необходимости связываются с клиникой-партнером для стерилизации. Идея кажется многообещающей, но в сети уже обсуждают сообщества живодеров, которые отслеживают кошек через приложение, чтобы издеваться над ними «на слабо» и получать за это призовые деньги.

Тот факт, что терпимость к животным, которых человек не воспринимает как потенциальных питомцев, а тем более сбор средств на целенаправленную помощь им требуют обоснования их «полезности», подчеркивает, что мы пока далеки от постгуманистического общества.

Животные не перестанут стремиться в города — их влекут свет, тепло и помойки. Нам предстоит заново учиться жить вместе: если эти животные погибнут, планета пострадает еще больше. Стерильность городов и их непроницаемость для якобы «бесполезных» животных, попытки вытеснить их за пределы ориентированных на человека пространств сказываются на биоразнообразии и влияют на упадок экосистем. Чем меньше на планете самых разных животных, включая насекомых, тем медленнее восстанавливается природа. Живые организмы жизненно необходимы растениям, так как обеспечивают круговорот питательных веществ. Именно животные транспортируют питание в самых разных направлениях по вертикали и горизонтали, доказательство этому — относительно молодой вулканический остров Сюртсей, который никогда не покрылся бы травой без помета морских птиц.

Доступный каждому человеку способ помочь животным с жильем — планирование ремонта и реноваций с учетом особенностей расселения местных видов насекомых, птиц, амфибий и млекопитающих. Например, закрывая птицам и летучим мышам доступ на чердак, важно размещать подходящие типы скворечников на стенах дома. Некоторые архитектурные бюро уже производят готовые квартиры для птиц и летучих мышей из переработанных материалов с учетом местного климата, сезонной активности конкретных видов, особенностей гнездования и зимовки, чувствительности к холоду и свету. К этому направлению относятся и другие решения в рамках реноваций, включая выбор локальных строительных материалов, озеленение крыш и предпочтение естественных садов газонам. Палисадники «для ленивых», с сорняками, растрепанными кустами, опавшими ветвями и пористыми кирпичами, забытыми под забором, создают оптимальную среду для восстановления местной флоры и фауны.

Дикие сады — многообещающий формат. С одной стороны, в эпоху дефицита свободного времени они не требуют таких усилий, как газоны; с другой — такие пространства поддерживают психическое здоровье, так как наблюдение за растениями, птицами и другими животными способствует расслаблению.

Непричинение вреда животным требует изучения их поведения для поиска альтернатив враждебной архитектуре, проектирования безопасных зданий и дорожных переходов. К таким проектам можно отнести идею покрыть отдельные участки скоростных автомагистралей в сельскохозяйственных районах тонкими солнечными панелями, словно тентом. Над этой инициативой работают в Нидерландах, чтобы сохранить популяцию бабочек-опылителей, которые из-за движения воздуха не могут пересечь дорогу, пока не остановится поток машин.

Не менее важно развивать межвидовую инфраструктуру за счет небольших функциональных элементов: кормушек, поилок, ванн для купания, скворечников, насестов, домиков для лягушек и ежей. Один из самых распространенных примеров — отели для насекомых. Зачастую это обычные деревянные коробки, закрытые металлической сеткой и наполненные разными органическими материалами. Основной принцип таких отелей — создать как можно больше небольших тоннелей и трещин из древесины, бамбука, сухих листьев и шишек, чтобы обеспечить насекомым возможность откладывать яйца. Такие интеграции могут серьезно помочь животным адаптироваться к плотной городской среде, особенно там, где преобладают бетонные здания. Это направление включает проекты разного масштаба — например, керамические скворечники с основой в форме черепицы для укладки на крышу, а также имитации привычных для ласточек-воронков жилищ из сухих полых тыкв. К экспериментальным проектам в этом направлении можно отнести межвидовую мебель для людей, птиц, кошек и собак, направленную на сокращение дистанции между видами в повседневной жизни.

Еще одно направление объединяет временные архитектурные и художественные интервенции. Они служат популяризации идей постгуманизма, привлекая внимание людей к праву животных на город. Один из примеров таких проектов — Animal Estates («Резиденции для животных») Фрица Хэга. Художник создавал их с 2008 по 2013 год в девяти разных городах. Например, в Нью-Йорке на территории Музея Уитни Хэг построил уютные убежища для двенадцати нечеловеческих клиентов: белоголового орлана, сипухи, лесной утки, городской ласточки, большой коричневой летучей мыши, одиночной пчелы, опоссума, северной летяги, рыси, восточной тигровой саламандры, восточной грязевой черепахи и бобра. Для каждой итерации проекта Хэг изучал историю конкретного района, проектировал временные жилища для животных с учетом их образа жизни и проводил мероприятия для местного сообщества, призывая горожан участвовать в жизни своих нечеловеческих соседей.

Ту же функцию выполняла коллаборация «Икеи» с художниками для продвижения IKEA Greenwich — «самого экологичного» филиала сети в Великобритании. Уличные «апартаменты», созданные в рамках проекта, призывали повторно использовать старую мебель и ненужные игрушки на благо городских животных — насекомых, летучих мышей и птиц.

Самое сложное и дорогостоящее направление постгуманистической архитектуры, которое будут развивать архитекторы будущего, — создание сред для формирования межвидовых сообществ. В центре таких инициатив лежит внимание к потребностям разных видов животных. К этой категории относятся новая городская инфраструктура и проекты благоустройства общедоступных пространств, ориентированные на поддержку биоразнообразия. На такие проекты ориентирована концепция Нового европейского Баухауза (НЕБ), разработанная ведущими архитекторами и исследователями в ответ на климатические изменения и их влияние на другие кризисные факторы (экономическое неравенство, политическую нестабильность, миграцию).

Этот документ открывается рекомендацией архитекторам освоить постгуманистическую культуру проектирования, учитывая интересы не только людей, но и других форм жизни, а также растений и природных объектов — таких как реки или горные массивы. Концепция НЕБ предлагает много важных принципов, которые позволят перейти от своего рода акупунктуры городов к комплексной терапии, которая рассматривает искусственную и природную среду как единое целое и в равной степени ориентируется на передовые технологии и традиции коренных народов.

Пример создания такой межвидовой экосистемы — эксперимент Ducklands в Гамбурге (буквально — «Утиные земли»). Из названия проекта понятно, что его флагманским объектом выбраны водные птицы, для удобства которых решили перепрофилировать доки. Этот проект можно считать знаковым, так как, в отличие от типичных проектов постиндустриального возрождения, приоритетом Ducklands стало не строительство элитного жилья, офисов и других востребованных сооружений, а создание в центре города природного заповедника для отдыха перелетных птиц. Для этого многие здания и сооружения снесли, сохранив лишь ключевые железнодорожные пути и памятники архитектуры исторического города. Русло реки очистили от мусора и речного ила. Затопив район и отрезав произвольный доступ к птицам, Ducklands создал среду для сосуществования животных, людей, реки и города на условиях, выгодных птицам.

***

Визуально постгуманистические города могут не сильно отличаться от современных, разве что администрации будут тратить больше налогов на цветы для поддержки популяции одиноких пчел и чуть менее усердно ухаживать за парками.

Скорее всего, такие города будут по-другому звучать. В них будет больше жужжания, стрекота, трелей и воркования. Но возникнет больше хаоса и естественного распада — это те характеристики живых экосистем, которые, согласно теоретикам постгуманистической архитектуры, городские жители должны будут принять. В таких городах будет больше незаметной архитектуры для нехаризматичных животных — например, безопасных коридоров для жуков, слизней и червей.

Приоритетной тактикой благоустройства в постгуманистических городах станет номадический дизайн. Архитектура будет постоянно видоизменяться: разрушаться, восстанавливаться и достраиваться в ответ на вызовы среды, опираясь на междисциплинарные исследования и практики.

Думая о будущем соседстве людей и животных, можно представить себе явление стигмергии — коллективное поведение, которое проявляется в том, как термиты строят свои гигантские замки. Стигмергия — взаимодействие между животными, которое происходит не напрямую и спонтанно: одни представители вида оставляют в окружающей среде метки, которые стимулируют других действовать определенным образом. Стигмергия есть и у людей — она проявляется в самоорганизации для независимого сопротивления нежелательным явлениям, например вымиранию пчел. В архитектуре постгуманистического города такие метки будут повсеместно, с помощью этих знаков люди смогут сообщать друг другу о животных-соседях, которым нужна помощь, и делиться знаниями о том, как лучше всего поддержать местные межвидовые сообщества.