11.03.2025
Цифровая революция, мир искусственного интеллекта и голосовых помощников меняет не только окружающий мир, но и саму природу человека. Журналист и маркетолог Сергей Боголепов разбирается в том, каким будет поколение «бета» и поздние «альфы» и чем они будут отличаться от тех, кто уже умеет читать.
Когда я думал, с чего лучше начать эту статью, младший сын, потребовал помочь ему сделать утреннюю гимнастику. И заботливый современный папа, не отвлекаясь от этого текста, помог: «Салют Виртуальный ассистент Сбера. !Включи зарядку для детей! Длительность 10 минут!»
1 января 2025 года на историческую сцену вышло поколение «бета» — люди, которым суждено родиться с 2025 по 2039 год, идущее после поколения «альфа», и поколений из конца алфавита — Z (зумеров) и Y (миллениалов). По мнению австралийского социолога и футуриста Марка Маккриндла, придумавшего эти термины, поколение «бета» будет жить в мире, где искусственный интеллект и автоматизация полностью встроятся в повседневную жизнь. Дети, рождающиеся сегодня, с первых дней жизни общаются с голосовыми помощниками, умными устройствами и виртуальной реальностью. Как это влияние отразится на их когнитивном развитии, социальном поведении, мировоззрении да и на обществе в целом?
Если большую часть поколения «альфа» еще можно называть «цифровыми мигрантами» — они встретили новые технологии в относительно сознательном возрасте, по мере их появления, то «беты» — уже «цифровые аборигены» (эти термины в 2001 году ввел американский исследователь образования Марк Пренски), ничего, кроме этих технологий, не заставшие: им с ними расти, жить, их же развивать и (так, по крайней мере, в задумке) улучшать мир.
Цифровая вовлеченность среди самых молодых постепенно стремится к 100%, хоть эта цифра пока и недостижима из-за неравномерного уровня достатка населения всей планеты. По исследованию Common Sense Media, дети до восьми лет в среднем проводили перед экраном 2 часа 19 минут в день. Причем эта цифра динамически увеличивалась, особенно в сегменте мобильных устройств — 42% детей в возрасте от 0 до 8 лет уже тогда имели собственные планшеты, а время, проводимое ими за экранами, увеличилось с 5 минут в 2011-м до 15 минут в 2013-м и уже до 48 минут в 2017 году.
Всего 4 года спустя данные исследований ученых из МГУ и Российской академии образования показывают, что в среднем экранное время ребенка в возрасте 2–4 лет составляет около 2,5 часа в день, а для детей 5–8 лет — более 3 часов в день. Причем это же исследование говорит, что полное исключение ребенка из цифровой среды так же негативно сказывается на его развитии, как и избыточное в ней пребывание. Наивысший уровень саморегуляции в возрасте 7–10 лет у детей, использующих гаджеты 1–2 часа в день.
Исследования и статистика говорят о глубоком, причем постоянно усиливающемся, сдвиге в отношениях между людьми и технологиями: устройства и программы становятся не просто помощниками, а полноценными участниками социального взаимодействия, забирая на себя больше четверти активного времени человека. И это взаимодействие, как и любое другое, не проходит бесследно.
«В эпоху цифровых технологий мы рискуем потерять сложные нейронные пути, необходимые для анализа глубокой информации и развития эмпатии», — пишет профессор Мэрианн Вольф в книге «Читатель, вернись домой».
Современные исследования показывают, что постоянное взаимодействие с цифровыми устройствами перестраивает нейронные связи в мозге, влияет на когнитивные способности (внимание, память, мышление, речевые способности, различение, обучение, решение проблем и др.) и, как следствие, на поведение — способность к глубокому чтению, критическому мышлению и сопереживанию может уменьшаться под влиянием цифровой среды, при избыточном потреблении поверхностной информации.
Мультимедийная многозадачность — одновременное использование нескольких цифровых устройств или приложений — давно стала обычным явлением среди молодежи. Психологи из Стэнфордского и Орегонского университетов решили выяснить, как подобные практики отражаются на когнитивных способностях, и предложили студентам выполнить тесты на запоминание последовательностей, фильтрацию отвлекающих стимулов, переключение между задачами и т. д., предварительно разделив их на две группы — с высоким и низким уровнем многозадачности.
Эксперимент показал, что у группы с высоким уровнем мультимедийной активности результаты были хуже по всем параметрам — участники легче отвлекались, делали больше ошибок и тратили больше времени на выполнение заданий. Авторы установили, что «многозадачники» испытывают трудности с концентрацией внимания, фильтрацией нерелевантной информации и хуже сосредотачиваются на одном деле.
Этого же, очевидно, следует ожидать и от нового поколения. Избыточное потребление цифровой информации может негативно сказываться на когнитивных функциях, снижая способность к глубокому анализу и критическому мышлению. Мозг адаптируется к быстрому поглощению информации и формирует «клиповое сознание». Это ускоряет обработку информации (повышает эффективность поиска и фильтрации данных), но снижает понимание и критическое осмысление сложных концепций.
Современные дети и подростки потребляют информацию преимущественно через короткие визуальные и текстовые форматы. Исследование Pew Research 2023 года показывает, что 71% молодых людей используют YouTube и 58% TikTok как минимум каждый день, а 16 и 17% соответственно практически не выходят из этих видеоплатформ. Для следующего поколения эта тенденция сохранится и усилится настолько, что мало кто осилит прочитать даже этот текст.
Более того, для нового поколения существует высокая вероятность утраты традиционных когнитивных навыков — таких как рукописное письмо, способность к запоминанию больших объемов информации и пространственного мышления. А исследование в журнале Computers in Human Behavior очень доходчиво показывает, что постоянное использование цифровых устройств надежно ухудшает и навыки невербального общения. Пятьдесят один подросток провели пять дней в палаточном лагере без телевизоров и электронных устройств. В это время контрольная группа продолжала пользоваться всеми привычными гаджетами. Обе группы прошли предварительные и итоговые тесты на определение эмоционального состояния по фотографиям выражений лиц и видеозаписям сцен их жизни. Даже пять дней без электроники заметно прокачали невербальные навыки. Но если у «бета» не будет таких передышек, они не будут отличаться особой тактичностью и талантом разбираться в людях. Ну разве что если в чате, со смайликами и эмодзи.
Исследование Pew Research от 2019 года говорит об обеспокоенности современных родителей по поводу цифровой зависимости детей и снижении навыков живой коммуникации и эмоциональной эмпатии. А, например, работа исследователей Псковского госуниверситета и вовсе подталкивает к выводу, что виртуальная ипостась становится неотъемлемой частью личности современного человека — цифровая среда формирует новую параллельную идентичность, в которой теряется ощущение «я» (идеализированные версии себя в социальных сетях, фильтры контента, публикация только тех моментов жизни, которые соответствуют ожиданиям аудитории).
Данные Европейского регионального бюро ВОЗ свидетельствуют о заметном росте числа подростков, злоупотребляющих соцсетями: с 7% в 2018 году до 11% в 2022 году. В исследовании приняли участие почти 280 тысяч молодых людей из 44 стран. И более чем у 11% наблюдались признаки проблемного поведения в соцсетях. 36% постоянно общаются с друзьями в интернете, 34% — ежедневно играют в цифровые игры (более 22% — не менее 4 часов в те дни, когда играют), 12% — подвержены риску игровой зависимости. А это как раз те самые «альфы», старшие братья-сестры «бет», подающие им пример. Только в их жизни смартфоны, гаджеты и ИИ появились не с самого рождения.
На основе анализа экспертных прогнозов и исследований можно выделить два ключевых сценария вероятного будущего для поколения «бета» к 2040 году, когда придется передавать эстафету «гаммам».
По условно-оптимистичной теории философа Ника Бострома, поколение «бета» сможет достичь симбиоза с ИИ — технологии станут естественным продолжением их когнитивных и физических возможностей. Например:
Но, по этой же теории, есть и не менее очевидные риски. Такие, например, как:
У пессимистов сценарии больше напоминают отношения деградировавших существ — морлоков и элоев из романа Герберта Уэллса «Машина времени». Как предупреждает в своей (пока не переведенной) книге «Эпоха капитализма наблюдения» профессор Гарвардской школы бизнеса Шошана Зубофф, интеграция технологий во все сферы жизни с большой долей вероятности может привести к разделению общества на две касты:
Между этими группами будут действовать мощные факторы раскола:
Все эти сценарии в том или ином виде мы уже видели в книгах и сериалах. По большому счету, это мало отличается от традиционного классового или образовательного неравенства, деления на «работяг» и «богатеев», «книгочеев» и «быдло». Несмотря на порой ощутимые недостатки нашей жизни, мир это пока что не погубило.
Некоторые эксперты, включая Марка Маккриндла, предполагают, что поколение «бета» будет достаточно адаптивным и найдет какой-то баланс между технологиями и человечностью. Однако для него никуда не денутся противоречия более личного характера.
Так, например, по мнению Маккриндла, поколение «бета» будет задаваться вопросами самоопределения, постоянно балансируя между онлайн-аватарами и своей реальной личностью, пытаясь сохранить свою человечность, при этом не пренебрегая цифровыми апгрейдами.
В конце этой заметки, наверное, можно было бы выбрать еще одну цитату из умной книги или статьи… Но зачем, если сын прямо сейчас играет с Салютом в «Угадай страну по флагу»? В его команде играет Алиса, «потому что она — умная, а Салют — тупой».
В XXI веке технологии не только облегчают жизнь, но и радикально трансформируют сознание человека, когнитивные способности, социальные роли и даже структуру семьи. Цифровая трансформация несет как возможности, так и угрозы — алгоритмы становятся вторым «я», работа теряет привычные границы, меняется сама суть идентичности. Возможно, главным умением века станет вовсе не адаптация к цифровой среде, а способность противостоять ее манипулятивным механизмам.
Замечательно, что технопессимисты считают, что максимальную цифровизацию получат высшие слои общества, а не массы. Но легко вообразить и обратную антиутопию — бедные будут неразлучны с цифровыми устройствами, делающими их эффективными и послушными работниками и потребителями, а богатых будут учить читать на бумажных книгах и считать в уме. И вообще — развивать человеческую часть ума и духа больше цифровой, потому что аскетичные в цифровом потреблении элиты смогут принимать самостоятельные решения и жить максимально свободно.