Технологии беспамятства. Как цифровое накопление влияет на способность помнить

Она же через некоторое время попросила всех своих знакомых прислать любые совместные фото: после повреждения телефона почти вся её медиатека бесследно исчезла, а вместе с ней — и цифровые свидетельства жизни.

Медиа всегда играли важную роль в процессе кодификации жизненного опыта. Согласно итальянскому социологу Елене Эспозито, память общества зависит от доступных технологий коммуникации: они влияют на ее формы, диапазон и интерпретацию. В связи с этим Эспозито выделила четыре периода в истории памяти:

Так, в разные эпохи для сохранения значимых событий люди использовали письменность, печатный станок, фотографию и наконец — интернет. С приходом этих технологий отношение человека к информации сильно трансформировалось. Например, сегодня наша память распределена по самым неожиданным пространствам: начиная от фотогалерей и облачных хранилищ и заканчивая диалогами в давно забытых соцсетях, которые мы использовали еще в школьные годы.

Но если документирование жизни — явление не новое, то уникальность современной эпохи заключается в объемах сохранения. Сегодня рядовой пользователь может с легкостью накапливать терабайты информации. Его личный архив содержит фотографии с выпускного, чеки за покупки, килобайты статей и скриншоты всевозможных твитов. Казалось бы, наша жизнь подробно зафиксирована: от пристального взгляда камеры не укрылся ни персиковый закат, ни встреча с друзьями. Но значит ли это, что мы стали лучше помнить?

В трактате «Об ораторе» Цицерон приводит легенду о Симониде. По преданиям, фессалийский дворянин Скопас нанял поэта для написания стихотворений в свою честь. Однако почти половину обещанных произведений Симонид посвятил восхвалению Кастора и Полидевка — сыновей-близнецов Зевса. Обиженный Скопас выплатил поэту половину гонорара, а остальное велел искать у богов-близнецов.

Тем же вечером дворянин устроил званый ужин, на который пришел и Симонид. Вскоре после начала торжества поэту пришло известие о том, что двое молодых людей ожидают его на улице. Симонид вышел, долго искал незнакомцев, но никого не нашел. А пока поэт блуждал по улицам, в доме Скопаса обрушилась крыша, и все гости погибли. Так Кастор и Полидевк щедро выплатили свою «долю», выманив Симонида из дома незадолго до катастрофы.

Тела жертв были настолько изуродованы, что даже родственники и друзья не могли их опознать. Однако оказалось, что Симонид помнит все места за столом, где сидел тот или иной гость, и таким образом удалось идентифицировать всех жертв. Это и привело поэта к осознанию того, что пространство и образ — ключевые условия для сохранения памяти.

Это искусство запоминания глубоко укоренилось в европейской культуре. Оно основано на размещении образов в конкретных пространствах и ассоциации их друг с другом. Например, можно привязать фотографию и к определенному альбому, а песню — к плейлисту.

Другой античный автор, имя которого осталось неизвестным, в «Риторике к Гереннию» (I в. до н. э) различал «естественную» и «искусственно развитую» память. Вышеописанная методика относится как раз ко второй и напоминает современные взаимоотношения человека и информационных технологий. Телефоны, компьютеры, «Google Диск» и «Яндекс Диск» стали настоящими «пространствами памяти»: накапливая значимую информацию, умные устройства помогают нам реактуализировать воспоминания. Можно сказать, что они стали своеобразными экзоскелетами: человек выносит определенную информацию вовне, как бы расширяя границы своего ментального пространства. Это явление можно объяснить через «теорию расширенного познания».

Ее авторы, философы Энди Кларк и Дэвид Чалмерс, говорят о том, что человек развил навыки сохранения воспоминаний и может «распределять» их на внешние объекты — восковые таблички, как в древности, или фотоальбомы и личные дневники. Эти объекты затем опосредует воспоминания.

Раньше процесс делегирования памяти носил скорее вспомогательную роль, благодаря чему запоминание становилось более легким и эффективным. Сегодня же он таит в себе определенные риски. Получив доступ к многочисленным хранилищам с высокой емкостью, пользователи столкнулись с несколькими последствиями.

Во-первых, цифровые данные стали сохраняться практически без разбора, а место в «облаках» заканчивается все быстрее. Многие отмечают: бесплатные 15 Гб на «Google Диске» когда-то казались огромной цифрой, теперь же пользователи готовы каждый месяц платить за все большие объемы памяти. Достаточно вспомнить и тот хаос, который может царить в «Избранном» в «Телеграме» или вкладке «Сохраненное» в «Инстаграме»*.

Во-вторых, как отмечает писатель Дрю Остин, в последние годы цифровые хранилища используются все более бессистемно: вместо единого архива — десятки площадок, где хаотично копятся разрозненные данные. Кажется, приоритетным становится не качество запоминания, а его объемы и количество. (Интересно, что когда-то историк и семиотик культуры Юрий Лотман наделил архив прямо противоположной функцией. По его мнению, архивы способны приостановить энтропийные процессы, сохраняя самые разнообразные данные и поддерживая их в определенном порядке.)

Таким образом, возможность накапливать огромные объемы цифровых артефактов не всегда означает, что мы стали лучше помнить. Об этом говорят и авторы статьи, вышедшей в 2019 году в журнале World Psychiatry. По их мнению, растущая зависимость от интернета размыла границы между человеческой памятью и возможностями умных устройств. У этого явления есть и плюсы, и минусы. С одной стороны, информационные технологии дополняют наше восприятие реальности, помогают его формировать и интерпретировать. С другой, мы настолько сжились с нашим экзоскелетом, что часто отождествляем щелчок правой кнопкой мыши (сохраняя заметку или фотографию) с буквальным процессом запоминания. Поэтому неудивительно, что повреждения смартфона или жесткого диска пробивают огромную дыру в памяти.

Нередко родители или друзья служат своеобразным выносным жестким диском. Достаточно услышать фразу «а помнишь, когда мы…» — и забытое событие тут же оживает в памяти.

Американский психолог Дэниел Вегнер назвал подобную синергию «трансактивной памятью» — она позволяет членам различных групп производить, сохранять и использовать знания: так люди открывают доступ к общему архиву информации. У этого вида памяти две разные структуры — интегрированная и дифференцированная. В первом случае друзья и родственники разделяют общий опыт и могут напоминать о нем. Во втором — люди обладают уникальными знаниями, что позволяет им обращаться друг к другу как к поисковику в браузере.

Последние исследования показывают, что чем сильнее трансактивная память, тем крепче связь между близкими людьми. Но как может измениться эта связь, когда люди начинают все больше полагаться на цифровую память? Конечно, произошедший сдвиг в восприятии информации не может радикально повлиять на качество близости между людьми, однако в некоторых случаях совместный цифровой след может обладать неочевидной властью над отношениями.

Например, некоторое время назад «Телеграм» ввел функцию удаления переписки для обоих пользователей: из-за этого люди столкнулись с угрозой неожиданной утраты всех контактов. Этот феномен также описала современная ирландская писательница Салли Руни:

Этот пример говорит о том, насколько цифровые воспоминания могут становится более ценными, чем «органические». Казалось бы, дружба и любовь получили больше возможностей для проявления: это сподвигает пользователей генерировать совместные публикации в инстаграм-аккаунтах*, проставлять отметки и делать записи на стене во «ВКонтакте». Однако накопительское отношение к опыту может не только понизить качество воспоминаний, но и сделать их более эфемерными. Эффект от исчезновения совместных цифровых данных вряд ли равносилен амнезии, однако вызвать определенный страх вполне способен. Можно пойти еще дальше и предположить, что сохранение данных в интернете, которое когда-то казалось безграничным и освобождающим, будет все больше служить причиной для тревожности.

Интернет и информационные технологии позволяют нам заново переживать моменты, которые в противном случае прошли бы мимо нас. Более того, некоторые ученые отмечают, что воспоминания, которые мы можем сохранять с помощью социальных сетей, помогают ощущению самоидентичности: они становятся призмой, через которую люди воспринимают себя и свой опыт.

Желание запоминать может носить и обратный эффект: вместо того, чтобы проживать собственную жизнь, мы выбираем путь ее документирования. Но что на самом деле стоит за феноменом цифрового накопительства? Возможно, обострение чувства эфемерности нашей жизни. Прокручивая свои страницы в социальных сетях, которые, по идее, должны делать прожитый опыт более ярким, мы нередко сталкиваемся с ощущением того, насколько быстро и незаметно этот опыт от нас ускользает, а в попытке придать ему хоть какую-то текстуру или зафиксировать мы создаем лишь иллюзию запоминания.

*Instagram принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ